Детство, опалённое войной

 

 

 

 

 

Прошла война, прошла страда,
Но боль взывает к людям:
Давайте, люди никогда
Об этом не забудем!

                          А. Твардовский


Мы живем с ними на одной улице. Они являются нашими бабушками и дедушками. Они были свидетелями той войны и задают один вопрос: "Как мы выжили?" В данном разделе представлены биографии людей, чьи детские годы совпали с годами Великой Отечественной войны. Это было голодное тяжелое детство, лишенное счастья...

Старикова Пелагея Ивановна

  Вспоминает бывшая малолетняя узница фашистских концлагерей…

«…Мы оказались в лагере, где начался мор от холода, голода и болезней. Мы жили в бараке-землянке длиною не меньше 100 метров. Внутри барака находились нары в два яруса, а посреди одна печка-буржуйка. Таких бараков в лагере было много. Только много позже я узнала, что этот лагерь располагается возле селения Богуши, рядом с городом Граево. Это, оказалось, была Польша. Как мы выжили в этом лагере, я не понимаю не до сих пор. Голод, который был в лагере, ни с чем сравнить невозможно. 100-150 граммов хлеба пополам с древесными опилками, да ещё 500 грамм похлёбки из мороженой брюквы – вот и всё, чем поддерживал свою жизнь человек. Люди пухли от голода.

Страшные болезни – брюшной тиф, сыпной тиф и туберкулёз безжалостно косили людей. Людям не оказывалась никакая помощь. Более того, больных людей, ещё живых, но слабых бросали в готовые траншеи, которые быстро наполнялись доверху.

Голодные люди вынуждены были, рискуя жизнью, совершать побеги из лагеря, в поисках пищи. А выбраться из лагеря было не просто. Ограждение лагеря состояло из двух рядов колючей проволоки, а между ними лежала спираль из колючей проволоки высотою больше 2х метров. Через каждые 50 метров ограды стояла сторожевая вышка с немецкими автоматчиками и собаками овчарками…

Голод в лагере запомнился на всю жизнь. Голод был такой, что мы радовались картофельным очисткам, которые приносила с кухни мама, когда заставляли её чистить картошку для немецких солдат.

Говорят, самое страшное на свете – смерть. Все боятся за свою жизнь. Но там, в лагере, мне смерть не была страшна, потому что голод так сильно притупил страх. Что-либо думать о чем-то другом прост не было сил…»

         Встреча со школьниками и урок мужества

Пелагея Ивановна написала книгу о своем военном детстве

 

Латыпова Валентина Ивановна

Двадцать два месяца на оккупированной немцами территории в прифронтовом зоне г. Мценска...

Я жила в маленьком уютном городке Мценске в 50-ти км от города Орла и 360 км от Москвы. В 12 км от города находится поместье И. С. Тургенева «Спасское-Лотовиново», усадьбы Л. Н.Толстого, А. А.Фета, Ф. И. Тютчева, Н. Лескова. В долине реки Зуши притока реки Оки, раскинулись старинные дубовые леса, перелески поля, луга, знаменитый Бежин луг.

Утро 22 июня было тихим и солнечным. Я застала маму и бабушку, плачущими у репродуктора. Тревожный голос диктора возвещал «22 июня 1941 года, ровно в 4 часа, вероломно, без объявления войны, на нашу Родину напал враг – фашистская Германия». Мне шёл девятый год. В сентябре мы сели за парты. В городе и школьном дворе рыли траншеи, строили бомбоубежища. Наш старенький учитель Померанцев Александр Иванович учил нас, второклассников, как себя вести, если начнётся бомбардировка с самолётов. По команде мы должны были лечь в междурядье парт и прижаться к полу. «Если не будет прямого попадания, то так будет безопаснее» - говорил он. Налёт бомбардировщиков и истребителей был внезапным и целевым. Бомбили военный склад за рекой Зушей. Развернувшись, самолёты низко, на бреющем полёте строчили из пулемётов по бегущим, спасающимся людям. В нашем классе мы остались все живы. Учеба закончилась. Началась эвакуация населения. Немецкие части стремительно продвигались вперед. В ноябре вошли в город. По шоссе Москва – Симферополь день и ночь сплошным потоком шли военизированные колонны на Москву. Захватчики селились в наших квартирах. Хозяев выгоняли в сараи. Настроение у фашистов было отличное. Холёные, в новеньком обмундировании, они весело похвалялись: «Матка фарен нах Москву». Через несколько недель эти же постояльцы возвратились потрепанные до неузнаваемости, унылые: «Алес капут».

С этого времени горожан стали отправлять в Германию. Поздним вечером фашисты – конвоиры появились на нашей улице Широкой. Стариков пристреливали на месте, дома сжигали, детей и женщин сгоняли в колонну. Ночь на морозе провели в пустых классах соседней школы, а утром детей отобрали у матерей, погрузили в сани, запряжённые лошадьми, и повезли. Женщин погнали колонной до железнодорожной станции Думчино. Когда нас, детей, везли, на подъеме в гору у моста, я вывалилась из саней, прозвучала очередь, сани уехали, а я ждала, когда подойдёт колонна с женщинами. Маму знали в городе многие, она работала воспитательницей в детском саду, была «отличником Ворошиловского стрелка». Колонна приблизилась. Меня подобрали и по рядам толкали к маме. Женщины роптали, конвоиры молчали. До станции шли 25 км. Мороз – 40 С. На одном из поворотов я упала. Немец больно избил меня сапогами.

Утром должны были грузить эшелоны. Но ночью мы бежали. Наша соседка – Степочкина Устинья Ивановна, имея трех детей, повела нас к отцу-фельдшеру, который не оставил больных в сельской больнице. Так мы оказались в прифронтовой зоне, а наш поезд следующим днем разбомбили наши самолёты. Для всех взрослых в прифронтовой зоне требовались повязки на руку с фашистской свастикой. Человека без повязки просто расстреливали. Фельдшер Иван Тихонович добыл эти повязки Устинье Ивановне и маме. Прифронтовая зона – это ощущение боя. Гром дальнобойных орудий и тяжёлое дыхание летящих снарядов, короткие пулемётные очереди и внезапные перестрелки. А в затишье – работа снайперов. Мы жили в деревне Апахино. На левом берегу маленькой речушки – немцы, а на правом – наши. Однажды я выбежала со скакалкой за дом и сразу пуля за пулей: «тюк-тюк» об огромный камень. Он-то меня и спас. Я, пригнувшись, мигом прыгнула за дом. Снайпер сидел за рекой. Обидно, что стреляли свои. В зиму 1942 года я заразилась тифом. Болела до весны, но выжила. Был страшный голод. Не было соли. Мы были опухшие. Ели чибрики – оладьи из перезимовавшей в земле картошки. Маму зимой гоняли за 10 км в деревню Брагино чистить дороги от снега, обмёрзла от холода, болела. А летом пришла новая беда. Женщин угнали на уборку хлеба на передовую. Я была с мамой, и жили мы все в шатровой палатке. Вечером женщин построили и «хозяин» отобрал, кого берёт в Германию. Среди них была и мама. Ночью мы опять бежали. Погони не было. Всю ночь мы шли по пустынным дорогам и выжженным деревням до Апахино, где нас ждала бабушка.

Вестей с фронта мы никаких не имели. Только догадывались по поведению немцев. С весны 1943 года начались сильные бомбёжки нашими самолётами. Это был ад по ночам. Нас приютила директор сельской школы Варвара Николаевна. Здание школы стояло на выгоне из села, на открытом месте. Немцы стали делать обыски и облавы. Свирепствовали эсэсовцы.

Школьный флаг решили закопать в землю на выгоне. Ночью эту операцию благополучно завершили. Важно было, чтобы не заметили патрули.

Наступил апрель 1943 года. Однажды рано утром, часа в 4, за рекой началось странное, жуткое завывание. Выли машины. Все выбежали из домов и смотрели на город. В одно мгновение небо озарилось пламенем с оглушительными непрерывными выстрелами. Это впервые была «Катюша». Огонь летел на нас. Снаряды ложились за селом в лесу, где укрепились немцы. Вокруг горело всё: и небо, и земля. Потом наступила долгая жуткая тишина. Отважные женщины разведали – немцы ушли. Так пришла вера, что нас скоро освободят. Страх у фашистов перед «Катюшей» был столь велик, что боя не было. К полудню наши солдаты направлялись через речку к нам. Простые, уставшие, улыбчивые и родные! Это было счастье. Нас освободили! Над школой взвился красный флаг.

В августе нам разрешили вернуться в город. Линия фронта проходила по реке Зуше, менялась много раз. Города не было. Одни руины от домов и церквей. Мы едва нашли место, где стоял раньше наш дом. Жить было негде. Нашли немецкий блиндаж. Это глубокая яма в земле с 9-ю накатами брёвен сверху. Так жили несколько лет. Мы с мамой сажали картошку на берегу Зуши рано утром, 9 мая. Вдруг из домов стали выбегать люди и кричать что-то, радовались, обнимались. Наступила долгожданная победа!

Домрачёва Галина Ивановна

Родилась в июне 1926 года в селе Шолохово Днепропетровской области, Никопольского района. 1941 год – в декабре нас с братом забрали в Германию. Везли в телячьих вагонах, кроме соломы ничего не было. Везли декабрь и январь. Очень многие болели, зима была суровая. Немцы останавливали состав в пустом поле, где не было жилья. Проверяли, больных выбрасывали из вагонов, люди замерзали. Я болела в это время ангиной, была температура, и меня братья закрыли соломой и сели на меня, чтобы меня не выбросили немцы. И так, доехали до города Перемешель. Там нас промыли, пропарили с каким-то раствором, когда пересекли польскую границу, мой брат с тремя товарищами бежали. Брат прыгнул из вагона, ударился и потерял сознание. Поляк его обнаружил и сдал в СС. Я брата не видела до 1953 года, пока он не вернулся из лагеря. 1942 год – в феврале месяце нас привезли в Германию в город Хейнденберг. Отобрали примерно человек 150, в лагере у нас брали кровь. Когда мы были слабые, нас отдавали баурам (владельцам). Я до освобождения работала на бауров. С нами «владельцы» - обращались нормально. Фамилию её не помню, а имя хозяйки – Анна. Работы было очень много. На руках были надавы от работы (таскали навоз из-под животных) – руки болели, была температура. Хирург хотел отрезать кисти рук, а мнение другого хирурга - руки сохранить. Вылечили. После этого случая хозяйка стала относиться ко мне лучше. Нас освобождал 2-ой Украинский фронт. В августе 1945 года я прибыла по месту жительства в с. Шолохово Днепропетровской области. Я так хотела все эти годы, чтобы меня встретила мама, но она умерла в апреле 1944 года.

Герасимова Федосея Михайловна

 

Я родилась в 1928 году 12 июня в Новосибирской области в деревне Успенка Болотинского района. Из деревни переехали в город Болотное, пошла в школу, и вновь переезжаем в новое место – в Ленинградскую область г. Подпорожье. Родители устроились на работу, а мы с сестрой Марией пошли в школу.

 Мне исполнилось 13 лет, а сестре 11. Началась война. Мы представить не могли, что в наш маленький городок (станция называлась Погра), войдут немцы, что это произойдёт так быстро.

10 сентября начался артобстрел железной дороги, моста и бомбёжка городов. Эвакуироваться родители не успели, спасаясь от пуль, ушли в лес. Как было страшно, когда начали свистеть пули, когда взрывной волной меня выкинуло из укрытия. В лесу были без горячей пищи, так как костёр разводить нельзя, спали в вырытых ямах, землянках. Плакали дети, взрослые не знали куда идти, где спасаться. Так прожили в лесу 10 дней. Немцы заняли город и начали прочёсывать лес, выводя из него мирное население. Нас под конвоем вывели из леса и повели в пустую, разбитую деревню. Спустя несколько дней подогнали для перевозки людей грузовые автомашины, и началась отправка людей...

В машину погрузили несколько семей, меня и младшую сестру. Маму немец не пустил с нами. Мама была беременна. Везли долго. Перегружали с машины на машину. Так мы добрались до города Олонец…Нас снова погрузили в машину. В дороге машина сломалась. Мы остались под открытым небом. Стали искать укрытие, нашли разбитый домик, в котором прожили несколько дней. Мы с сестрой караулили машины с пленными – искали маму. И на наше счастье мы её нашли. Она спрыгнула с машины пока немец отвернулся. (Через три месяца у нас родилась третья сестра – Галина). Из этой деревни нас перевезли в концлагерь. Начали выдавать паёк – 125 грамм на человека. За все дни проживания в лагере мы не видели капусты, лука. Выдавали сухие немецкие галеты и какие-то сухие продукты. От недоедания начали умирать дети, старики. Очень трудно было с маленькими. Детей постарше староста лагеря заставил работать. Я работала на распиловке леса. Нужно было распилить три кубометра брёвен. Работа очень тяжёлая. Как мы выжили? Кто дал нам силы – Богу известно.

В 1944 году, в апреле, наши войска освободили лагерь. Это была такая радость, такой праздник! Нас стали переписывать, узнавать, откуда мы, как попали в лагерь, как с нами обращались... К этому времени в лагере осталось очень мало народу. Старосту лагеря и переводчика повесели в присутствии всех оставшихся бывших узников.

Начался мирный труд. Переехали в город Подпорожье. Работала на строительстве Свирской ГЭС. Затем переехала на стройку Новосибирской ГЭС. 20 лет работала в автотранспортном хозяйстве. Имею почётные грамоты, медали. Сейчас на пенсии. Чтобы выжить имею 4 сотки. Далеко ушла война, но во сне часто приходится прятаться от немцев.

Дата последнего обновления страницы 24.08.2023
Сайт создан по технологии «Конструктор сайтов e-Publish»